Как такое может быть, что у мужа ВИЧ у меня нет?

30 вопросов про ВИЧ, ответы на которые нужно знать каждому

Как такое может быть, что у мужа ВИЧ у меня нет?

Хотя ложноположительный результат встречается нечасто, для проверки полученных результатов необходимо провести контрольный тест, то есть повторить анализ. Вероятность получения двух ложноположительных результатов теста крайне низка. Если первый тест проводился в домашних условиях, для выполнения повторного анализа обратитесь к врачу или в медицинскую лабораторию. 

2. Если у моего партнера отрицательный результат теста на ВИЧ, то он не инфицирован?

К сожалению, получение ложноотрицательного результата также возможно. Если у вашего партнера отрицательный результат теста на ВИЧ, а у вас дважды положительный, ему (ей) необходимо провести повторное тестирование. Согласно информации, взятой с AIDS.

gov (информационный портал по ВИЧ/СПИДу), вероятность получения ложноотрицательного результата анализа зависит от промежутка времени между возможным заражением ВИЧ-инфекцией и моментом проведения теста: «Для наступления сероконверсии требуется определенное время.

Сероконверсия — это выработка специфических антител в ответ на появление ВИЧ. Этот процесс занимает от двух недель до шести месяцев после инфицирования. Работа диагностической тест-системы направлена на обнаружение антител.

Таким образом, если вы получили отрицательный результат теста на ВИЧ-инфекцию в течение трех месяцев после последнего контакта с возможным источником инфекции, специалисты Центра контроля и профилактики заболеваний рекомендуют провести повторное тестирование через три месяца после первого скринингового анализа.

Отрицательный результат указывает на отсутствие инфицирования в результате контактов, произошедших более полугода назад. Точность негативного результата не вызывает сомнений, если в течение последних шести месяцев вы не подвергались риску заражения ВИЧ-инфекцией».

3. Как я мог получить ВИЧ?

Вам придется неоднократно задавать этот вопрос и отвечать на него. Скорее всего, вы инфицировались в результате контакта с кровью или спермой ВИЧ-положительного человека.

К наиболее распространенным путям передачи ВИЧ относятся незащищенный анальный или вагинальный секс, а также совместное использование шприцев и игл (независимо от того, какое вещество вводится: наркотик или лекарственный препарат типа гормонов для коррекции пола).

Согласно данным Центра контроля и профилактики заболеваний, инфицирование ВИЧ может произойти при контакте с кровью и ее препаратами, в результате переливания крови или трансплантации органов, хотя «принятые в США жесткие процедуры отбора при сдаче крови и донорстве органов сводят этот риск к абсолютному минимуму».

4. Это моя вина?

Нет. ВИЧ — это не способ кармического наказания. Это вирус, который передается от человека к человеку. Определенные действия могут увеличивать риск инфицирования, но это по-прежнему не делает вас «ответственным» за заболевание. Мы же не обвиняем больных сахарным диабетом II типа или раком легких, хотя развитие этих заболеваний в большинстве случаев можно было предотвратить. 

5. Но я думал, что активные партнеры не могут заразиться ВИЧ?

Действительно, вероятность инфицирования ВИЧ для активного партнера значительно ниже как при анальном, так и при вагинальном сексе.

Согласно данным одного исследования, проведенного в 2012 году, для партнеров, занимающих активную позицию при анальном сексе, характерно снижение риска заражения на 86 процентов.

Однако это не отменяет того факта, что активные партнеры могут инфицироваться и инфицируются ВИЧ при незащищенных половых контактах.  

6. Правда ли, что у многих ВИЧ-положительных людей есть гепатит С?

Да. В США от 25 до 30 процентов людей, живущих с ВИЧ, имеют гепатит С (или ВГС). Это вызывает серьезную озабоченность, так как ВИЧ ускоряет распространение ВГС в организме, что приводит к более раннему развитию цирроза и терминальной стадии заболевания печени.

Согласно данным Бюро профилактики и борьбы со СПИДом в Лос-Анджелесе, к путям передачи ВГС относятся совместное использование игл или предметов личного пользования с остатками крови (бритвенные или маникюрные принадлежности, зубные щетки, глюкометры), нестерильный инструментарий для татуировок и пирсинга или сексуальные контакты без использования презерватива с человеком, инфицированным ВГС. Риск заражения гепатитом С увеличивается при жестком сексе, большом количестве сексуальных партнеров, а также при наличии ВИЧ или заболеваний, передающихся половым путем. Есть и хорошие новости: хотя вакцина против ВГС пока не разработана, существуют современные эффективные методы лечения гепатита С. При неэффективности одного вида лечения доступны альтернативные варианты терапии, которые могут помочь. Обязательно проконсультируйтесь со своим врачом.

7. Если я ВИЧ-положительный, значит у меня СПИД?

Нет, это не так. Люди и даже представители средств массовой информации очень часто путают ВИЧ со СПИДом или используют эти понятия как синонимы. СПИД, или поздняя стадия ВИЧ-инфекции, никогда не разовьется у большинства ВИЧ-положительных людей, живущих в США.

ВИЧ — это вирус, который вызывает СПИД, но в большинстве случаев правильное лечение и регулярное медицинское наблюдение позволяют предотвратить ослабление иммунной системы и развитие СПИДа. Положительный результат теста на ВИЧ означает только одно: вы инфицированы ВИЧ.

СПИД — это самостоятельное заболевание, и многие врачи предпочитают не употреблять данный термин, заменяя его на более понятный «третья стадия ВИЧ-инфекции». 

8. Я умру?

Да, но не завтра и не потому, что у вас ВИЧ. Дело в том, что при надлежащем лечении ВИЧ-положительные пациенты могут жить так же долго и полноценно, как и здоровые люди. Вы имеете гораздо больше шансов погибнуть в автомобильной катастрофе, чем умереть от ВИЧ.

Конечно, как и при любом хроническом заболевании (например, сахарном диабете), у вас могут развиться определенные осложнения. Кроме того, вы можете быть подвержены различным заболеваниям, как и все люди.

Существуют данные, что при длительном применении антиретровирусных препаратов, которые необходимо принимать ВИЧ-положительным, увеличивается риск раннего развития некоторых заболеваний, связанных с возрастом, таких как остеопороз.

  Однако не забывайте, что приверженность лечению позволит вам прожить долгую и активную жизнь, несмотря на ВИЧ.

9. Когда необходимо начать лечение?

Прямо сейчас. Лечение должно быть начато как можно скорее, лучше всего в день получения положительного результата анализа на ВИЧ. Раннее начало лечения ВИЧ-инфекции приводит к значимым долгосрочным преимуществам. Но даже при отсутствии симптомов инфекция ослабляет иммунную систему.

По мнению ученых, откладывание начала антиретровирусной терапии приводит к увеличению объемов скрытых резервуаров ВИЧ-инфекции. Напротив, раннее начало лечения уменьшает вирусную нагрузку. вируса в крови может снизиться до уровня ниже определяемого, при котором вероятность передачи ВИЧ партнеру крайне мала.

Так что немедленно получите рецепт и начните прием препаратов. 

10. Я должен принимать антиретровирусные препараты каждый день?

Всю жизнь? И да, и нет. По данным исследования, проведенного в 2015 году, только при сочетании раннего начала лечения с регулярным приемом препаратов соотношение CD4 и CD8 клеток становится близким к норме. Чем ближе этот показатель к нормальному, тем больше клеток борются с ВИЧ и дают вам силы, здоровье и продолжительность жизни человека без ВИЧ-инфекции.

Не стоит пренебрегать такой ощутимой пользой для здоровья. Однако и врачи, и фармацевтические компании понимают, что необходимость ежедневно принимать лекарства превращается в настоящее испытание, и поэтому разрабатывают новые возможности лечения.

В этом году было проведено исследование, по результатам которого было выявлено, что инъекция препарата два раза в месяц так же эффективна, как и ежедневный прием таблеток (хотя может пройти один-два года, прежде чем такие препараты станут продаваться в аптеках).

Да, пока вам придется придерживаться лечения с религиозным рвением (представьте, будто это поход в спортзал или ежедневный прием витаминов), однако это не означает, что вы обречены до конца жизни ежедневно принимать таблетки. 

11. Если я ВИЧ-положителен, значит, мне нельзя заниматься сексом?

Нет, это не так. На самом деле большинство врачей поощряют продолжение полноценных сексуальных отношений.

Оргазм сам по себе может быть чудесным лекарством: чувство сексуального удовлетворения помогает заснуть, стимулирует повышение уровня иммуноглобулинов (которые борются с инфекцией), уменьшает стресс, чувство одиночества и депрессию. Однако присутствие ВИЧ в организме подразумевает, что необходимо защищать себя и своих сексуальных партнеров. 

12. Как я могу защитить моих сексуальных партнеров?

Есть разные способы защитить себя и своего партнера. Честно и подробно обсудите свой ВИЧ-статус и связанный с ним риск передачи инфекции.

Всегда используйте презерватив и поддерживайте сексуальные отношения с партнером, применяющим доконтактную профилактику (PrEP). Следите за поддержанием вирусной нагрузки ниже определяемого уровня.

Важен даже правильный выбор смазки для презерватива (избегайте двух составляющих: поликватерниума и поликватерниума-15, так как оба типа полимера увеличивают риск передачи ВИЧ).

13. Что значит «лечение как профилактика»?

Лечение антиретровирусными препаратами снижает концентрацию вируса в крови. Целью терапии является снижение «вирусной нагрузки» до такого низкого уровня, при котором «невозможно определить вирус в крови». Проведены крупные исследования с участием гомосексуальных и гетеросексуальных дискордантных пар, в которых только один из партнеров был ВИЧ-положительным.

Результаты показывают, что при снижении вирусной нагрузки у ВИЧ-позитивного партнера ниже определяемого уровня риск передачи вируса не превышает 5 процентов (даже без использования презервативов). По мере того, как ваше здоровье улучшается, снижается вероятность передать ВИЧ-инфекцию кому-то еще.

Если бы все ВИЧ-положительные получали необходимое лечение, мы смогли бы предотвратить большинство новых случаев инфицирования.  

14. Что такое ДКП (PrEP)? ДКП (PrEP)

Это доконтактная профилактика.  Если вы читали предупреждения на упаковке презервативов, вы, возможно, уже знакомы с термином «профилактика» — действием, направленным на предотвращение заболевания.

  В настоящее время единственным средством ДКП, разрешенным для применения FDA, является препарат «Трувада», который необходимо принимать ежедневно. Другие лекарственные средства находятся в стадии разработки.

 

15. Какой риск у людей, употребляющих неинъекционные наркотики и алкоголь?

Люди, употребляющие неинъекционные наркотики и алкоголь, более склонны к рискованному сексуальному поведению и незащищенным контактам.

Многие люди, принимающие наркотики или алкоголь, прежде всего, выбирают сексуальных партнеров из своего круга общения.

Сюда могут войти люди, которые употребляли наркотики внутривенно, занимались сексом за деньги или наркотики, стали жертвами травматической ситуации, или сидели в тюрьме. Во всех этих уязвимых группах риск передачи ВИЧ высокий.

Продолжение статьи читайте по ссылке.

Источник: https://spid.center/articles/166/

Заболеть может каждый. Разговор про СПИД и секс без предрассудков

Как такое может быть, что у мужа ВИЧ у меня нет?

Во Всемирный день борьбы со СПИДом, который ежегодно отмечается 1 декабря, принято напоминать гражданам об опасности распространения смертельной эпидемии, которую вызывает ВИЧ-инфекция, вспоминать жертв болезни и помогать жить полноценной жизнью тем, кто борется с чумой XXI века.

Сразу следует определиться, что СПИД – это не болезнь, а синдром приобретенного иммунодефицита, когда иммунитет человека ослаблен настолько, что не может бороться с самыми простыми инфекциями. Например, риск забелеть раком прямой кишки сразу повышается в 55 раз.

СПИД до сих пор не лечится, поэтому самое главное для медиков сегодня – это выявление ВИЧ-инфицированных людей и поддержание их физического состояния.

Ведь до тех пор, пока ВИЧ не превратился в СПИД, медикаментозное лечение может помочь человеку дожить до глубокой старости.

ВИЧ-инфекция – это медленно-прогрессирующее заболевание, вызываемое ретровирусом иммунодефицита человека. На последней стадии вирус поражает клетки иммунной системы настолько, что организм полностью становится беззащитным. Это и есть СПИД.

Несмотря на 30-летнюю борьбу с ВИЧ-инфекций, в России это заболевание до сих пор воспринимается как то, что случается с кем-то другим, говоря точнее, с маргинальными слоями населения: проститутками и наркоманами. Если сравнить ВИЧ с другим опасным заболеванием – раком, то о вирусе иммунодефицита не принято говорить, чтобы не подумали вдруг «сам виноват».

Между тем, по статистике Минзрава, в специализированных медицинских организациях в течение 2016 года состояли 658 141 человек, инфицированных ВИЧ. А по оценкам Роспотребнадзора, общее число, зараженных вирусом иммунодефицита на 2017 год составило 908 425 россиян.

 То есть можно 20 лет прожить в одном подъезде с соседом или ежедневно пить чай с коллегой и так и не узнать, что у кого-то из них ВИЧ. Более того, как оказалось, на сегодняшний день все чаще в зоне риска оказываются гетеросексуальные люди, не употребляющие наркотики.

Об этом и других любопытных фактах про ВИЧ в интервью корреспонденту «МИР 24» рассказал директор Федерального методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом, академик РАМН Вадим Покровский.

– Это правда, что за последние годы возросла опасность заразиться ВИЧ именно гетеросексуальным людям, которые даже не страдают наркозависимостью? Почему это происходит?

– Да, это действительно правда, в половине случаев из 100 сейчас инфицированными оказываются гетеросексуальные люди. Первыми болели гомосексуалисты, затем наркопотребители, именно среди них вирус распространялся быстрее всего. С ними вступали в сексуальный контакт гетеросексуальные люди, которые наркотики не употребляют, и дальше уже они стали выступать переносчиками ВИЧ.

– Какова вероятность заразиться, занимаясь с сексом с ВИЧ-положительным человеком?

– Здесь все очень индивидуально. Но если смотреть на статистику, то 30% для мужчин и 35% для женщин. У женщин вероятность заразиться выше, так как инфекция содержится и в сперме, и в смазке. В вагинальных выделениях инфекция тоже содержится, но не в таких количествах.

– Всегда ли презерватив предохраняет от ВИЧ-инфекции?

– Презерватив, если все делать правильно, действительно в большинстве случаев хорошо защищает. Исключение составляют те случаи, когда он порвался. И когда партнеры надевают его перед семяизвержением. Очень важно надевать презерватив в самом начале: до того, как половые органы как-либо соприкоснулись, не говоря уже о проникновении. Очень многие допускают именно эту ошибку.

– Каков риск заразиться во время орального секса? Говорят, он не велик.

– Да, таких случаев мало. Но вероятность выше для женщин. Это тот случай, когда у нее есть какие-то ранки и трещинки во рту. Но были и совсем необычные истории. Например, один американец боялся заразиться ВИЧ, поэтому не занимался никаким сексом, кроме орального. В результате именно через него он и заразился.

Если вступать в подобный сексуальный контакт с ВИЧ-положительным мужчиной, который не принимает лекарства против ВИЧ, максимальный риск заражения составляет 1 к 2500. Для женщины вероятность заражения ВИЧ во время вагинального полового акта составляет 1 на 1250 контактов. Для мужчины в этой же ситуации она составляет 1 на 2500 контактов.

 А вот анальный секс наиболее опасен, заразиться ВИЧ легче всего именно во время него. Если ВИЧ-отрицательный актив и ВИЧ-положительный пассив занимаются незащищенным сексом, вероятность заражения для активного партнера при однократном половом акте составляет 1 к 909.

Именно во время анального секса самая высокая степень травмирования, открыты входные ворота, а это значит больше возможностей для попадания инфекции.

– Как изменилась тенденция в отношениях ВИЧ-инфицированных партнеров за последние годы? Стало ли больше семей, где положителен один из партнеров или, может быть, оба?

– Все чаще ВИЧ-инфицированные люди стали создавать семьи, это правда. И при этом не обязательно, что они оба положительны. Бывает, когда один партнер заражен, а другой нет.

Если зараженный партнер, а лучше оба, будет принимать специальные антивирусные препараты, то последние будут подавлять распространение вируса, а со временем он совсем исчезнет из крови и человек станет менее заразным.

Более того, эффект сохраняется в течение какого-то времени и после окончания приема медикаментов.

– Насколько эти препараты доступны в России? Говорят, что на них нужно тратить не менее 1 тысячи долларов в год.

– У нас есть программа бесплатной помощи – 330 тысяч человек получают препараты бесплатно, но дело в том, что их нужно больше, так как зарегистрированных ВИЧ-инфицированных не менее 900 тысяч.

Конечно, лекарства можно покупать за свои деньги в специализированных клиниках и дефицита в них нет, но есть нехватка именно бесплатных препаратов.

Кстати, лекарства от ВИЧ не закупаются за рубежом, в России производят генерики – это копии известных препаратов.

– Может ли у двух ВИЧ-инфицированных людей родиться здоровый ребенок? Каков шанс?

– Да, шанс приближается к 100%, если мать принимает антивирусные препараты во время беременности – это доказанный факт. Именно поэтому всех женщин проверяют на ВИЧ во время беременности, если находят признаки, то сразу прописывают медикаменты.

– Может ли у ВИЧ-инфицированной женщины ребенок заразиться во время грудного кормления? Можно ли ей кормить младенца?

– Да, ребенок может заразиться как через молоко, так и из-за того, что во время сосания на тканях могут появиться трещинки и кровь. Здесь есть два пути: полностью отказаться от кормления и перейти на заменяющие смеси (именно это мы рекомендуем), либо, когда доступа к заменяющим смесям нет, употреблять антивирусные препараты, однако в даном случае нет 100%-й гарантии безопасности.

Екатерина Дегтерева 

Источник: https://mir24.tv/articles/16280101/zabolet-mozhet-kazhdyi-razgovor-pro-spid-i-seks-bez-predrassudkov

Как я живу: «У меня положительный ВИЧ-статус. А у мужа – нет»

Как такое может быть, что у мужа ВИЧ у меня нет?

Это произошло в 2010 году после неудачных отношений с человеком, который употреблял наркотики. Мы с ним на тот момент уже разошлись, потому что я поняла, что спасти его невозможно.

Через некоторое время после расставания мне написала наша общая знакомая, сказала, что у моего бывшего молодого человека нашли ВИЧ, и мне стоит провериться. На тот момент я толком не знала, что такое ВИЧ и СПИД, и чем они отличаются.

В интернете я нашла где можно сделать тест, сдала кровь и прошла предварительное консультирование у психолога. Она очень подробно и спокойно рассказала все, что нужно знать о болезни.

Думаю, это сыграло большую роль в моей дальнейшей судьбе — благодаря грамотной работе психолога, я сразу поняла, что с этим можно жить – меня это не напугало, как могло бы. Через неделю я пришла за результатом, он оказался положительным. Благо, болезнь обнаружили на ранней стадии, когда все показатели были ещё хорошими.

Я сразу же начала изучать проблему, читать статьи, интервью со специалистами и потихоньку начала понимать, что со мной происходит. В голове у меня была одна мысль: «У меня ВИЧ, хорошо, что не СПИД».

Принятие диагноза

Мне повезло — родители меня поддержали, родственники и близкие друзья — тоже. Конечно, я всё равно чувствовала себя неуверенно, но такое отношение придавало сил. Когда мы познакомились с моим нынешним мужем, я сразу рассказала ему о том, что больна ВИЧ.

Ему было несложно принять такую новость — у него есть знакомые, живущие в паре, где один ВИЧ-положительный, а второй — отрицательный. Для него это не было чем-то удивительным и странным.

Тем не менее, про ВИЧ он знал не очень много, и моей целью стало всё ему подробно объяснить — но и эти знания его не отпугнули.

Алексей Иванов, муж Елены: «То, что у меня нет ВИЧ — это, наверное, проявление высшей силы. Я вырос в 90-е годы, и попал в волну наркомании, которая тогда была поголовной. То, что я остался без этого диагноза… Не знаю, давайте назовём это «бог».

В этом смысле, было не страшно: у многих моих друзей ВИЧ и они тоже живут в дискордантных [разных по статусу ВИЧ] парах, у них есть здоровые дети. Наверное, если бы треть моей жизни не прошла на улице, то диагноз жены меня бы смутил.

К тому же, если человек принимает терапию, шанс заразиться настолько же ничтожен, насколько заразиться половым путем гепатитом C, которым болен я».

О детях

Перед первой беременностью у меня была информация о риске передачи ВИЧ ребенку в районе 3%, и это, как мне казалось, немало. Может, это было эгоистично, но я поняла, что, несмотря ни на что, я хочу ребёнка, и это желание перекрыло все опасения. Уже после того, как у меня в руках был положительный тест на беременность, я стала серьёзно беспокоиться. Но обратного пути не было.

«— Когда Лена сказала, что беременна, я понял, что другого варианта у нас нету. Я негативно отношусь к абортам. Жена рассказала, что шанс на то, что ребенок родится здоровым около 99% процентов, и я ей просто поверил».

Я не пыталась обесценить риски — я просто начала их минимизировать: вовремя начала приём терапии, следовала всем рекомендациям врачей — начиная с приема препаратов, до рекомендаций по питанию. Результат — совершенно здоровый ребенок.

Со вторым ребёнком было уже проще. Во-первых, мой первый опыт был положительным, и я знала к чему готовиться, во-вторых, я познакомилась с мамами, находящимися в такой же ситуации, у которых родились ВИЧ-отрицательные дети. Да и вообще, ВИЧ детям передается крайне редко, если женщина принимает АРВТ [антиретровирусная терапия].

Но были и новые сложности. Мой второй муж — ВИЧ-отрицателен, поэтому я очень боялась заводить от него детей, думала, что могу его заразить. Но после длительных консультаций и подготовки, всё-таки решилась и всё сложилось хорошо: ребёнок родился ВИЧ-отрицательным и мужа я не заразила.

«— Мы познакомились с Леной через соцсети: нашли друг друга через общих знакомых. Встретились, через какое-то время у нас начались отношения. О положительном ВИЧ-статусе Лены я узнал почти сразу – она его не скрывала».

Реакция окружающих

Конечно, травмирующие реакции на мой диагноз были. Первое серьёзное столкновение с реальностью произошло во время первой беременности. Я наблюдалась у гинеколога в районной консультации, принесла ей выписку, дала все данные о состоянии своего здоровья.

Видимо, она не очень внимательно изучила документы, потому что заметив мой диагноз на первом приёме, стала кричать: «У тебя СПИД! Почему ты мне сразу не сказала?!». В этот момент меня начало «клинить». Я стала думать, что у меня там действительно написано «СПИД», а не «ВИЧ», как я считала.

А я же помню, что СПИД — это четвёртая, терминальная стадия ВИЧ, а ведь я беременна! Я человек довольно впечатлительный, так что сразу начала думать о том, что в СПИД.Центре мне что-то недоговаривают. Это очень серьёзно повлияло на то, как я стала себя ощущать и вести.

Я стала бояться этого врача, меня преследовало чувство вины из-за того, что со своим диагнозом я вот-вот должна была родить ребёнка.

Через некоторое время я поняла, что на приёмах у этого врача происходит что-то не то, и стала все её рекомендации проверять у другого специалиста из СПИД.Центра.

Там мне объяснили, что мой районный врач, судя по всему, не очень компетентна, раз она, видя справку с диагнозом и показателями, кричит, что у меня СПИД.

Всё закончилось тем, что я сменила врача и со следующим старалась сразу вести себя более уверенно и спокойно.

Именно тогда я поняла, почему люди так боятся ВИЧ-инфекции: не из-за того, что придётся всю жизнь принимать лекарства, а из-за того, что на вас всю жизнь будут тыкать пальцами и обходить стороной. Когда я была беременна второй раз, мне однажды потребовалось вызвать «скорую». Во время осмотра я сказала фельдшеру о диагнозах, на что услышала в ответ: «Зачем вам это?! Зачем вам второй ребенок? Вы же больная!» В этот момент мой мир снова начал рушиться, но я выдержала этот разговор, была спокойна и уверенна в себе, ведь я точно знала, что хочу этого ребенка, и сделаю для него всё.

Ещё одна конфликтная история произошла с мамой ребёнка из нашего детского сада. Сразу скажу, что эта женщина достала вообще всех: воспитателей, медсестру, других родителей. Когда она начала ругаться матом при детях, я обратилась к заведующей садиком, чтобы она как-то решила эту ситуацию.

В итоге, эта мама на меня разозлилась, создала фейковую страницу в соцсетях и методично рассылала родителям детей из нашего детского сада ссылки на видеорепортажи с моим участием, статьи обо мне, интервью. Почти сразу кто-то из родителей написал мне о том, что происходит, но, слава богу, никто этой новостью не был сражён.

Воспитатели вообще сделали вид, что ничего об этом не слышали, а некоторые родители меня поддержали.

Несмотря на то, что всё закончилось благополучно, пережитое сильно на меня повлияло: мне было больно и тяжело. Я на собственной шкуре ощутила, насколько ВИЧ-положительный человек уязвим.

Жить обычной жизнью

В целом, ВИЧ не слишком поменял мою жизнь. Я привыкла постоянно ходить к врачам из-за хронических заболеваний, делать профилактику, принимать лекарства.

Конечно, бывают напряжённые периоды: когда у меня родился ребёнок, мне с ним приходилось ездить сдавать анализы не только в общей поликлинике, но и в СПИД.Центре.

Но в этом нет ничего трагичного, дети болеют разными болезнями, бывают осложнения и похуже.

Серьёзных ограничений у нас в семье нет – только «общечеловеческие»: щётка у каждого своя, но это у всех так. В быту вирус не передаётся – для детей я безопасна, пока принимаю терапию. Собственно, это и есть самое главное ограничение — постоянно принимать терапию.

«— Мы — совершенно обычная семья, и о ВИЧ-статусе Лены мы говорим только либо по ее работе, или во время интервью. В быту нам это обсуждать совершенно незачем».

Когда родился первый ребёнок, у меня был страх его поцеловать: мне почему-то казалось, что я его смогу таким образом заразить. Но это ощущение быстро прошло. Сейчас почти нет внутренних барьеров — я спокойно езжу со своими детьми в гости к ВИЧ-положительным детям: я знаю, что нет опасности, что кто-то кого-то может заразить.

Так сложилось, что «обычная» работа сама от меня ушла: когда я взяла первый декрет, эта организация обанкротилась и возвращаться было некуда.

Я только вздохнула с облегчением, потому что иначе бы сама оттуда не ушла – работала бы там и мучила себя.

Сначала я погрузилась в активизм и это было временное занятие, которое в итоге стало постоянным. Мне нравится, потому что я знаю, зачем я это делаю.

Сейчас я принимаю участие в двух проектах. В рамках первого я работаю координатором правозащитного проекта, где консультирую по вопросу защиты прав ВИЧ-положительных людей и людей с социально значимыми заболеваниями. Во втором проекте я участвую как консультант по проблеме ВИЧ — провожу встречи, рассказываю людям, как можно комфортно жить с диагнозом.

Узнав свой диагноз, я начала быстрее жить. До этого у меня было весьма эфемерное представление о том, что ребенка я буду заводить лет, эдак, после 30, когда закончу институт, в который я на тот момент ещё даже не поступила, а замуж выйду вообще даже не знаю, когда. Я узнала про диагноз и всё изменилось.

При том, я помню, что ещё когда училась в колледже, считала, что детей не люблю и мамой стану очень нескоро. А тут у меня в голове как будто лампочка зажглась: всё, нужно детей. Мне сказали, что до среднего возраста я точно доживу, так что нужно жить прямо сейчас и теперь я нахожусь в постоянном стремлении всё успеть. Конечно, я переживаю из-за болезни и меня преследует низкая самооценка.

Я борюсь с ней тем, что стараюсь делать всё максимально круто, лучше всех. Это — лучшая терапия.

Такие истории часто остаются в тени: СПИД и ВИЧ ассоциируются с «низами», стигматизируются, диагнозы окружены мифами (один из распространённых: ВИЧ/СПИД передаются воздушно-капельным путём).

Режиссёр Анна Барсукова сейчас снимает документальный фильм о девушке, которая находится в той же ситуации, что и Елена: в её жизни всё складывается хорошо, но у неё положительный ВИЧ-статус.

Вы можете поддержать этот проект – он даст надежду многим, кто болен, поможет принять диагноз и себя с ним, и расскажет о ВИЧ и СПИД тем, кто ничего об этом не знает: https://planeta.ru/campaigns/voice/

Источник: https://roizmanfond.ru/publications/kak-ya-zhivu-u-menya-polozhitelnyy-vich-status-a-u-muzha-net.html

«Раньше делала тест на ВИЧ каждые полгода, а после рождения ребенка перестала бояться». Как живет семья, в которой у мужа ВИЧ, а жена и дочь — здоровы

Как такое может быть, что у мужа ВИЧ у меня нет?

«Да, это заболевание, но не более того. Я принял его», — спокойно говорит Алексей (все имена изменены по просьбе героев). У него умное, внимательное лицо и что-то такое профессорское, знающее во взгляде. Немудрено, ведь Алексей — психолог.

Сегодня он помогает принять болезнь и прекратить войну с самими собой людям с ВИЧ. У него есть жена (ВИЧ-отрицательна) и дочь (ВИЧ-отрицательна). Он успешен, принят в обществе, благополучен.

Казалось бы, хеппи-энд? Зачем вообще рассказывать эту историю?

Но ведь свои лица Алексей и его жена Ирина не покажут читателям Onliner.by. Почему? Да потому, что они живут в Беларуси и реалистично смотрят на вещи: человек, открывший свой ВИЧ-положительный статус, рискует столкнуться с отвержением, изоляцией, дискриминацией. И уж тем более человек, «посмевший» зажить обычной нормальной жизнью со здоровой женой, родить ребенка…

Эта история — попытка показать изнутри мир человека с ВИЧ. В нем много вины, тревоги, боли и отчаяния. Но и место для любви тоже есть. Просто дослушайте до конца.

«Тупик. Паровоз приехал — и стоит»

В начале девяностых поколение, окончившее школу, уперлось прямо в пустоту. Прежние идеи и смыслы были разрушены. Новых не было. Зато можно было спокойно вызвать такси, и любой водитель знал, где на районе точка с героином. А цыгане в частном секторе предлагали наркотики «по сходной цене». Такой была реальность Алексея где-то в 16 лет.

— Когда я окончил школу и нужно было взрослеть, я не очень-то понимал, что делать дальше. Был испуган тем, что меня обязывали идти в армию, а я не хотел служить. В этот момент в мою жизнь пришли наркотики.

Сначала я попробовал марихуану, потом — инъекционные вещества. Домой я приходил только переночевать и поесть. Работы не было, профессии не было, смысла жизни — тоже. Так прошло десять лет.

Когда началась ВИЧ-инфекция, я не помню, — говорит мужчина.

О диагнозе «ВИЧ» Алексей узнал в 1997 году. Тогда это заболевание считалось смертельным. Лечения не было никакого. Висели плакаты с огромными воспаленными лимфоузлами, умирающими дядьками, надписями «Вам осталось от двух до пяти лет» — одним словом, полный набор ужасов.

— В 1997-м я в очередной раз проходил лечение от наркозависимости в государственной клинике. Принудительно? Нет.

Все зависимые периодически сами ложились в больницу, чтобы отдохнуть, переключиться, сменить обстановку, слезть с дозы героина, снять боль, отоспаться, наесться, — при этом прекрасно понимая, что это «лечение» никак не поможет.

Потому что с психикой тогда не работали. Ровно после двух недель детоксикации зависимые садились в такси и ехали на ту же точку за героином, с которой их привезли в больницу.

В клинике брали кровь. Я почему-то догадывался, что у меня что-то есть. Во-первых, воспалились лимфоузлы. Во-вторых, доктор подошел ко мне, сначала долго смотрел в окно, потом — на меня. С сочувствием. А наркоманы у докторов обычно сочувствия не вызывают. Агрессию — да.

А здесь было сочувствие, и я начал догадываться, что со мной случилось что-то плохое. «Чего ты будешь выписываться? Полежи у нас еще, прокапайся», — завел разговор доктор. А потом меня вызвали в Центр СПИДа на Ульяновской (был у нас такой раньше), и там огласили диагноз.

Тогда я принимал столько наркотиков, что, казалось бы, мне должно быть все равно. Но я почувствовал шок и опустошение.

Наркозависимый постоянно испытывает сильнейшее отчаяние. А что еще испытывать, когда ты понимаешь, что не можешь выздороветь, не можешь не употреблять? Какие бы заклятия ты себе с утра ни читал, ровненько к вечеру идешь за дозой снова. В какие бы больницы или к каким докторам ни обращался — все напрасно.

Зависимость в те времена побеждала человека на 100%. Все надеются на твое выздоровление, а ты понимаешь, что рано или поздно подохнешь от передоза. Или в тюрьму заберут. Жизнь превращается в существование, в котором очень много боли, горя, наркотиков, злости, отчаяния, безысходности. Нет надежды, нет света, нет будущего.

Казалось бы, уже все равно, чем ты болен, от чего ты умрешь…

Несмотря на все это, новость о ВИЧ меня просто выпотрошила. Если какая-то мизерная надежда на будущее все-таки тлела, то теперь она прекратила свое существование. Такой тупик, когда паровоз приехал — и стоит.

Ни вперед, ни назад. Ничего. Пустота. Как будто батарея у телефона разрядилась, мигает красным, а подзарядить негде. Но ведь нельзя лечь и умереть.

Все равно встаешь по утрам, чистишь зубы, планируешь что-то…

«Я признался, что у меня ВИЧ, группа меня окружила и обняла»

Свой диагноз Алексей скрывал от всех — и от друзей, и от родителей. Признался только на терапевтической группе в реабилитационном центре в 2001 году.

— На группе мы учились жить по-новому, понимали, что, кроме наркотиков, наркоманов, милиции и больниц, есть другие вещи: живые отношения, слезы, смех, откровенность, поддержка. Я признался, что у меня ВИЧ, вся группа меня окружила и обняла. Не на уровне слов, а всем своим существом я ощутил, что меня принимают.

Мне стало значительно легче жить с диагнозом. Раньше хотелось отрицать его, заткнуть куда-то, сделать вид, что это произошло не со мной. Диссидентские мысли о том, что ВИЧ не существует — как раз из этой серии, когда люди не могут пережить состояние шока, потому что их никто не поддерживает. Потом я сказал правду родителям.

И стало легче.

После десяти лет употребления наркотиков у Алексея началась (и длится до сих пор), как он сам по-медицински говорит, «трезвость». А с 2007 года — антиретровирусная терапия, то есть лечение от ВИЧ. Поначалу Алексей, как и другие пациенты, не понимал необходимости терапии. «Тем ВИЧ и страшен, — говорит мужчина сегодня, — у тебя ничего не болит, так зачем принимать лекарства?»

И все-таки болезнь дала о себе знать. Во-первых, состояние постоянного холода, когда невозможно согреться, что бы ты ни делал. Во-вторых, хроническая усталость.

У Алексея хватало сил только на то, чтобы поднять себя утром, дойти до работы, а в шесть вечера вернуться и тут же заснуть в изнеможении. И так каждый день.

В конце концов Алексей начал принимать лекарства и делает это до сих пор — день в день, утром и вечером по две таблетки.

«Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить?»

— Когда я признался людям в своем диагнозе, мне стало комфортнее, я понял, что мир состоит не только из тех людей, кто может пренебречь мной или осудить. Я начал строить отношения с девушками. Вопросов все равно было много.

Сказать о диагнозе или нет? Когда это сделать? Отвернутся от меня или нет? Может быть, с ВИЧ-инфекцией меня никто не будет любить? С этими вопросами я пытался разобраться. Иногда я был честен и смел, иногда — нет.

Но о безопасности партнерши я думал всегда.

История знакомства с Ириной, будущей женой, была довольно банальной, как у всех обычных людей. Дело было на курсах повышения квалификации. Алексей тогда уже получил высшее образование и работал психологом, а Ирина занималась маркетингом в одной общественной организации.

— Заочно с Ириной мы были знакомы, потому что работали в одной сфере. И свой диагноз я не скрывал. Поэтому мне не нужно было раскрывать тайну про ВИЧ-инфекцию, думать, как она к этому отнесется. Я сказал Ире: «Чтобы я не вводил тебя в заблуждение по поводу риска в сексе, ты можешь поговорить со специалистами, с докторами. Узнать, как передается болезнь и как она не передается».

Она поговорила, пообщалась — и все. Стало понятно, что рисков нет или они сводятся к минимуму в двух случаях. Первый — когда человек принимает лечение от ВИЧ, вирусная нагрузка у него снижается. В медицине она называется «неопределяемой». И человек становится неопасным для окружающих.

Чтобы нагрузка снизилась, нужно принимать антиретровирусную терапию хотя бы полгода. А я это делаю уже много лет. Второй фактор — предохранение. Если люди используют презерватив, этого достаточно для того, чтобы они друг друга не инфицировали. Все. Конечно, можно предположить какой-нибудь внезапный случай, когда презерватив порвется.

Но, опять-таки, если человек принимает лечение от ВИЧ, это неопасно. В быту ВИЧ-инфекция не передается.

Вот так медицина и здравый смысл победили то, что сам Алексей называет «инстинктивным внутренним страхом человека перед заболеванием». Ира сказала «да». После нескольких лет брака пара стала думать о ребенке.

Какие здесь существуют способы? ЭКО в Беларуси пациентам с ВИЧ не делают. В РНПЦ «Мать и дитя» есть аппарат по очистке спермы от ВИЧ-инфекции. После очистки происходит искусственная инсеминация.

Это сложный способ, и, хотя Алексей и Ирина пытались несколько раз, у них не получилось.

— Тогда мы решили пойти естественным путем. Ведь вирусная нагрузка у меня очень низкая, «неопределяемая». У нас родилась девочка, сейчас ей три года. Она здорова, жена здорова — и слава богу. Мне очень хотелось иметь семью и детей! Да, с ВИЧ-инфекцией это сделать сложнее, но при соблюдении всех правил, консультациях с врачами — возможно.

«Человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге, с Уголовным кодексом на тумбочке»

— Алексей, в Уголовном кодексе Беларуси есть 157-я статья — «Заражение вирусом иммунодефицита человека». Причем она касается даже семей, пар в официальном браке. На ваш взгляд, это нормально?

— Нет, конечно. Хотя в ближайшее время 157-я статья должна быть пересмотрена, для ВИЧ-позитивных людей это ловушка. Тупик, в котором ты никак не можешь быть не наказанным. Ведь дело возбуждают без заявления. То есть не партнер пришел и сказал: «Вот он меня инфицировал!» Происходит иначе. Люди идут сдавать тест на ВИЧ.

И если оба положительные, проводится эпидемиологическое расследование: «Кто вас инфицировал? С кем вы спали? Ага, с этим? А ну-ка, иди сюда. Муж ты, не муж — нас не волнует. Пройдемте в зал суда и там уже решим, насколько вы злостный заражатель». И у человека нет возможности сказать: «Подождите, но я же говорил партнерше про ВИЧ-статус. Я предохранялся.

Заявителя нет. Так почему вы заводите дело?»

Сейчас предлагается поправка в закон, чтобы была возможность не возбуждать уголовное дело, если человек предупредил о своем статусе.

Понятно, милиция ловит женщин из секс-бизнеса, которые без презерватива передают ВИЧ. Проститутку, которая инфицировала нескольких партнеров, сажают.

Но почему не привлекают к ответственности мужчин, которых она инфицировала? Они же тоже имеют голову. Почему не надевали презервативы? Почему пользовались секс-услугами? Здесь есть обоюдная ответственность.

Но в законе она однобокая — только для тех, кто имеет ВИЧ-статус.

И человек с ВИЧ вынужден жить в постоянной тревоге. С Уголовным кодексом на тумбочке, я бы сказал.

Казалось бы, мы современное общество. Но стигма в отношении ВИЧ-положительных людей никуда не исчезла. Одно дело — соседские сплетни. Такой уровень я даже не хочу рассматривать. Мало ли что говорят соседи. Но когда человека дискриминирует собственное государство на уровне законов и поведения госслужащих, это очень плохо.

Если человек с ВИЧ обратится в больницу за медпомощью и откроет свой статус, ему могут отказать, в тот же день выписать — сколько было таких случаев! Или врачи наденут двадцать перчаток во время банального осмотра, будут шушукаться при пациенте… Когда на уровне законодательства есть уголовная ответственность, есть дискриминация, о чем можно говорить?

Я понимаю, что людей, которые могут передать болезнь, нужно оградить. Но ограждения должны быть не в ущерб людям с ВИЧ. Нельзя затрагивать их права.

Все не должно сводиться к наказанию людей с ВИЧ-положительным статусом. Должны быть основания.

Если мы говорим, что вирус передается только через кровь, то какого черта мне нельзя идти в бассейн? Почему в нашей стране человек с ВИЧ не может работать хирургом, а в Швеции — может?..

Источник: https://people.onliner.by/2018/09/28/vich-i-semya

Мед-Центр Сердечко
Добавить комментарий